В силу странного совпадения в 1946 году Дженовезе возвращается в Нью-Йорк, а Лакки Лючано освобождают. Их дороги скрещиваются. В то время как один из них вновь занимает свое место во главе «Коза ностра», второй водворяется в Неаполе.
Мы уже говорили, почему губернатор Томас Дьюи освободил своего бывшего врага и отправил его на родину. Столь же интересна история возвращения Дженовезе в Америку.

27 августа 1944 г. Дженовезе был арестован в Ноле сержантом Отдела уголовных расследований американской армии Орелнджем Дикки, которому была поручена борьба со спекулянтами черного рынка. Делая свое дело, молодой человек не знал, что он захватил руководителя номер три мафии и что у него никогда не будет более беспокойного заключенного. Но он столь же наивен, сколь честен. У него в руках виновный, и он отпустит его лишь в том случае, если ему будет это приказано самими органами правосудия.

Пока что он почти ничего не знает о мафии и тем более о том месте, какое занимает там его узник. Но в силу обстоятельств он очень скоро восполнит этот пробел. Дженовезе, который был столь же удивлен, как и возмущен тем, что с ним обходятся как с простым пиччот/ги, сначала объяснил промах сержанта глупостью или незнанием. Он попросту предложил ему деньги для того, чтобы тот немедленно освободил его и забыл об этом промахе.-Но Дикки смотрит на это по-другому. Вежливо, но твердо он отвечает отказом. Затем удивленный все же тем волнением, какое вызвал в верхах этот арест, он начинает свое расследова-ние^

Его ожидает один сюрприз за другим. Прежде всего он обнаруживает неаполитанскую квартиру Дженовезе, такую же роскошную, как квартира какого-нибудь миллиардера. Там он находит в секретере несколько тщательно разложенных пакетов с рекомендательными письмами за подписью высокопоставленных американских офицеров, а также разрешения на поездки. Совершенно' естественно он приходит к мысли расспросить полковника Полетти, при котором Дженовезе был переводчиком и доверенным человеком. Но офицер отказывается отвечать ему.

Дикки не унывает. Он продолжает свои расследования и начинает рыться в американском прошлом своего узника. Новая неожиданность: ему сообщают из Нью-Йорка, что мелкий гангстер по фамилии Питер Ла Темпа, находящийся в тюрьме за контрабандную торговлю наркотиками, заявляет о своей готовности дать показания против Дона Вито по поводу убийства, совершенного в 1934 году.

На этот раз Дженовезе испугался. Ему совсем не хочется иметь дело с нью-йоркской полицией. Он предлагает Дикки 250 тысяч долларов, чтобы купить свою свободу. Но тот решил раз и навсегда быть неподкупным. Он отвечает отказом. Дженовезе не может скрыть ни своего возмущения, ни своего презрения. Как может человек, зарабатывающий лишь 210 долларов в неделю, отказываться от богатства?! Но вскоре он снова обретает свою улыбку и, дружески похлопывая сержанта по плечу, говорит, что с радостью вернется в Соединенные Штаты. Вскоре сержант узнал причину этой неожиданной перемены: Ла Темпа только что умер в тюрьме. Он был отравлен. Некоторое время спустя Дженовезе предстал перед судом в Бруклине и был оправдан за недостатком улик.

Возвращение Дженовезе в Нью-Йорк было сенсацией и вызвало некоторое волнение среди семей «Коза ност-ра». Теперь, когда Лючано выслан в Неаполь, где за ним установили слежку несколько секретных полиций, Дженодезе намеревается занять его место в Америке. ^Единственный человек, который мог бы помешать ему,— это Фрэнк Костелло. Однако он по видимому, не хочет столкновения со своим грозным противником. Он, как известно, скорее бизнесмен, чем гангстер. Он считает, что всем хватит места и что лучше договориться, чем быть убитым, как Массерия и Марандзано.

Мафия довольно быстро поняла, что никогда не сумеет договориться ни с социалистами, ни и уж тем более с коммунистами. Ей, как всегда, нужна крупная консервативная партия. Христианская демократия обеспечивает ей идеальное решение. С тех пор она делает ставку только на эту партию, и только ее она будет поддерживать и оказывать ей помощь, используя все свое большое влияние. Но она пока еще не бросает Джулиано на произвол судьбы.

Он может еще пригодиться, например, терроризируя коммунистов, некоторых строптивых дворян или баронов, которые не хотят принимать ее закон. В последующие годы .было множество похищений с требованием о выкупе, случаев политического шантажа, разгромов и подлогов штаб-квартир левых партий. Эта кампания террора завершилась бойней в Портелла-делла-Джинестра 1 мая 1947 г., в результате которой попало 11 ни в чем не повинных людей.

Мафия может похвастаться, что все эти преступления были совершены не напрасно. За все те неприятности, которые они ей причинили, она была вознаграждена уже в 1948 году. В самом деле, 1948 год был годом блестящего триумфа ее партнерши - Христианско-демократической партии на парламентских выборах.

Однако не следует думать, что политика - это единственная забота мафии. Она играет сразу на нескольких досках. Создание Сицилийской области дает ей огромные средства действовать и получать прибыли. Ведь в конце концов очевидно, говорит она себе, поскольку. Италия так хочет сохранить Сицилию под своим, сапогом, естественно,. чтобы она дорого заплатила зa эту привилегию.

Впрочем, впервые полуостров полон доброй воли. Он, кажется, искренне желает, чтобы остров наверстал свое экономическое отставание и раз и навсегда покончил со своей вековой нищетой.
Италия предоставляет Сицилии миллиарды на постройку школ, больниц, расширение портовых сооружений, обновление и расширение дорожной сети. Какая удача какая манна небесная для мафии, которая без промедления стала - главным предпринимателем на острове.

Как известно, одно дело - заработать деньги, а другое - сохранить их. Наркотики внезапно принесли мафии целую кучу наличных денег, но нужно еще поместить их, а еще лучше получать от них доходы.
Поэтому, покинув сельские местности, где капиталовложения стали малоприбыльными, мафия бросается в города с аппетитом людоеда и с соответствующими средствами.

Палермо начинает бурно развиваться За десять лет его население увеличилось вдвое. Город, где строились только дворцы и храмы, мечтает теперь лишь о доходных домах и помещениях для учреждений. Не заботясь о восстановлении своего центра, частично разрушенного войной, город окружает себя стеной из бетона. Это некрасиво, но дает прибыли. Разумеется, царица бала - мафия.

Можно догадаться, как происходит дело. В докладе по борьбе с мафией, который будет опубликован позже, прямо говорится: «Недвижимость, при решающем содействии административных властей, допускавших нарушения при выдаче разрешений на постройку в секторе градостроительства, стала сферой благоприятной для незаконной деятельности и утверждения незаконной власти, осуществляемой группами, выступающими в качестве паразитических посредников и пользующихся явным попустительством».

В том же докладе изложены удивительные факты Так, например, стало известно, что четыре человека сосредоточили в своих руках 80 процентов разрешений на постройку. Эти люди даже не являлись предпринимателями или землевладельцами. Один из них - простой чернорабочий, второй - кузнец, третий - бродячий торговец, четвертый сапожник. Но это еще не все: менее чем за три года план градостроительства менялся 650 раз. Стоит ли говорить, что проекты, касающиеся озеленения, постройки школ, больниц и спортивных площадок, так и остались в ящиках столов.

Контроль мафии распространяется также на рынки Палермо. Мясным рынком, который имеет ежегодный оборот в десятки миллиардов лир, руководят три главы мафии. Процветающий рыбный рынок также находится в руках нескольких человек. Рынок фруктов и овощей поделен между 54 бессменными комиссионерами. Контроль мафии над ним так силен, что килограмм помидоров стоит в Палермо вдвое дороже, чем в Риме или Милане; это чудовищное положение, так как известно, что Конка д'Оро богата фруктами и овощами, а население Палермо - одно из самых бедных на территории Италии.

Иногда приходится вновь делать какой-нибудь жест по отношению к Риму, например построить школу, хотя бы для того, чтобы отчитаться об использовании кредитов, ассигнованных для этой цели. Здесь мафия, }бежденная в том, что нет необходимости уметь читать, чтобы нажить состояние, также проявляет скупость. Постройка технического института и педагогического училища в Палермо стала притчей во языцах. Эти два учебных заведения так обветшали, а учащиеся были там в такой тесноте, что нужно было предпринять что-то. Но что именно? Не могло быть речи о том, чтобы использовать участки, которые могли пригодиться для более прибыльных целей. Тогда решили строить под землей. Учащиеся получили новые лаборатории, но их лишили воздуха и света.

Да и то они должны были считать, что им повезло. Большинство учащихся Палермо занимаются в арендованных помещениях, приспособленных к учебному процессу с минимальными затратами. Так, например, в Палермо, как и в Агриджен-те, почти половина классов находилась в арендованных помещениях. Там можно было изучать историю Италии в какой-нибудь бывшей ванной комнате, освещаемой через крошечное окошечко, которое выходит в темный дворик.
В сельских местностях мафия распоряжалась более нагло. Она получала от государства деньги, предназначенные для школ, которые существовали только на бумаге. Далее, она до бесстыдства раздувала штаты. Джордж Оме рассказывает, что в профессиональных училищах провинции Трапани нагло утверждали, будто преподавательский состав насчитывает 1081 человека - на 2629 учеников...

Разумеется, эта погоня за прибылями приводит к многочисленным столкновениям внутри самой мафии. Дона Кало по-прежнему уважают, но ему уже не так повинуются. Точно так же, как и его знаменитый предшественник Дон Вито после первой мировой войны, он вынужден считаться с появлением нового жадного поколения, которому не терпится выбиться в люди. Причем некоторые представители нового поколения уже прошли выучку в американской школе.

Тщетно он поручает Дону Руссо, который является его правой рукой, сдерживать «молодых волков»; тот зачастую не справляется с ними. Каждую неделю труп какого-нибудь члена мафии наглядно демонстрирует эти внутренние распри. Когда 11 июля 1954 г. умер Дон Кало, то не было борьбы за то, чтобы стать его преемником. Каждый признавал, что этой чести заслуживает Дон Руссо. Но внутри назревал мятеж. Многие капо, как. например, д-р Наваре из Корлеоне, были зверски убиты своими бывшими помощниками, пожелавшими занять их месю.